Анатомия ROLE PLAYS (18+)

 

Андрей Гусев

Однажды в Малинди

 

 

1.  ЭПИДЕМИЯ  В  СЕЗОН  ДОЖДЕЙ   

 

 

 «Любовь – старое слово. Каждый вкладывает в него то, что ему по плечу». Такая трактовка принадлежит Эрнесту Хемингуэю. Вот уже три года, как мы с Джей, моей женой,  живём в Малинди – точнее в южном пригороде Малинди, в самом конце Casuarina road. Казуарина – это такое дерево, местное. Наш сельский дом небольшой, однако двухэтажный. Дом мы купили, а пол акра прилегающей земли  взяли в долгосрочную аренду, здесь это называется leasehold tenure. От нашего дома до центра Малинди, где на берегу океана стоит огромная белая колонна из известняка, увенчанная крестом, – километров десять. Колонну эту в конце 15-го века установили португальцы под командованием Васко да Гама, который искал путь в Индию.  Нынче Vasco da Gama Pillar – главная достопримечательность города.

Здесь в Малинди родились мои дочери Лина и Натали. Здесь я написал новый роман, он опубликован. Ну, это ладно; на самом деле, мы с Джей, просто бредём во Времени и ничего особенного не ждём. Иногда меня мучают дурацкие вопросы: откуда и куда «течёт» время? дискретно оно или непрерывно? равномерен ли его ход? можно ли повернуть стрелу времени на 180 градусов? Время – это реальная сущность или всего лишь выдумка человечества, позволяющая рассуждать о настоящем, прошлом и будущем?

Платон считал, что время – это текучий образ вечности.

Галилео Галилей говорил: «Время, соответствующее при равном движении большему расстоянию, больше, нежели соответствующее меньшему расстоянию».

Альберт Эйнштейн на вопрос о природе времени иронично отвечал: время есть то, что измеряется часами.

А ещё говорят, что время замечательный учитель; правда, все его ученики рано или поздно умирают. Однако забавным будет, если вдруг окажется, что Времени не существует. И вообще, ощущение такое, что жизнь куда-то ускользает. Когда становится совсем плохо, то я употребляю надёжный способ отделаться от неприятных ощущений: надо закрыть глаза и вообразить, что тебя нет на свете. Нет тебя и точка.

Эти мои размышления происходят в сезон дождей, который здесь в Малинди длится с марта по май. С марта по май – тут осень, поскольку Малинди в южном полушарии. В такую погоду даже не хочется идти к океану. Зачем? намокнуть легко и во дворе собственного дома. There is nothing finer than bad weather так, кажется, назывался роман популярного в прошлом веке болгарского писателя Богомила Райнова. Разумеется, он писал на болгарском и выглядело это почти по-русски: Няма нищо по-хубаво от лошото време.

Ещё я заметил, что океан и окружающий мир  благосклонно принимают моё почтение к каждому живущему здесь ниууши, мою готовность постигать их суждения, жесты, учить чужой язык – суахили. Вообще-то, все вокруг знают английский язык, он здесь второй государственный; хотя, скорее, это своеобразный simple English. Суахили я толком не выучил, потому говорю in English. Временами я даже думаю по-английски; не знаю, хорошо это или плохо, но такова реальность бытия.

Экватор отсюда близко, и обычно стоит несусветная жара. Иногда мне кажется, что тут плавится даже время. Как говорится, this is Africa, baby!  К тому же в Кении по московским меркам всё очень медленно. Быстро здесь только темнеет по вечерам, буквально за четверть часа. А люди тут не спешат принимать решение или выполнить просьбу, часто опаздывают, забывают перезвонить. В этом нет злого умысла, просто акуна матата, неспешность жизни в настоящем времени. Попытки что-то ускорить лишь затягивают дело, вызывают стресс, когда наверняка в чём-то ошибутся, перепутают. Тут горизонт планирования не превышает нескольких недель, максимум – это год. Остаётся лишь плыть по воле Loa, как говорит Джей, и жить настоящим. Акуна татизо!

Однако связь с моими замечательными соотечественниками, как и с самой путинской Россией, прервать невозможно. Намедни пришло сообщение с российского портала «Госуслуги»:

Во всём мире свирепствует коронавирус. Вы гражданин Российской Федерации, вам следует вернуться в Россию.

Показал эту писульку Джей, она зашлась в диком хохоте:

— Вот к чему привела твоя недавняя поездка в Москву.

Потом Джей сказала:

— Напиши им, что тебе хорошо здесь в Малинди, на берегу океана. И что они глупые ослы.

Не стал я оскорблять доблестные Госуслуги. Ничего им не ответил. А ещё через пару дней в мой смартфон на вторую sim-карту – российскую – пришло сообщение от оператора связи с хэштегом  #BUDDOMA. Тогда-то у меня и возник когнитивный диссонанс: то ли я должен вернуться в Россию, то ли быть дома здесь в Малинди –  одновременно это сделать невозможно.

По правде сказать, я уверен, что возвращаться в путинскую Россию бессмысленно. Что я забыл в стране, которой командуют троечники?! Она стала непригодной для счастливой жизни. В моей родной Москве рулят пришлые люди; нынешний наместник Собянин, явившийся в столицу из Когалыма, реально профнепригоден, да ещё и глумится. О, боги, боги, за что вы наказываете москвичей? Если б я писал роман в стиле магического реализма, то непременно включил бы туда абзац:

Тьма, пришедшая с гиблого места – коголым, накрыла ненавидимую наместником столицу. Исчез мавзолей на Красной площади, растаяли башни Кремля, Большой театр, здание Думы; даже Лубянка погрузилась в чёрное варево. Великий город пропал, словно и не было его на свете. Всё сожрала тьма. Она забрала свет и сползла бурлящими потоками к Москве-реке, напугав всё живое. И нет теперь на земле места более безнадёжного... 

 

— Энди, вот фрукты, — говорит Джей и показывает на большое блюдо на столе в гостиной. — Сейчас вокруг вирус, я помыла фрукты водой с мылом.

— Чудесно, дорогая!  А святой водой ты не пробовала мыть? Нет? Это большое упущение.

— Энди, везде карантин; где у нас на off Casuarina road  взять святую воду?

— Спроси у своей подруги леди Твиги, она ведь мамбо. Она тебе подскажет или посоветует какой-нибудь заменитель святой воды. Хотя вряд ли святая вода в силах помочь самкам обезьян, — усмехаюсь я.

Джей шипит что-то малопонятное, наверно на суахили; потом переходит на известные мне языки:

Hmmmy dear, твоё желание ебаться с Твигой закончится одним единственным образом – она выпорет тебя своим длинным кнутом. Всё уже было. Вспомни! сколько можно наступать на одни и те же грабли?! — восклицает Джей.

— Дорогая, с некоторых пор твоя чернокожая подружка интересует меня с зоологической точки зрения. Особенно после её романа с гостившим у нас Аманычем, о чём он написал в своей новой книге. В отличие от тебя я его книгу прочитал полностью. Понятно?

Потом после трапезы с фруктами Джей сидит в гостиной и читает очередной фолиант по истории литературы. Где она только их находит?! Я знаю в Малинди лишь один книжный магазин в районе местного аэродрома, но там торгуют совсем другой литературой. К тому же наверняка сейчас все не продуктовые магазины закрыты из-за эпидемии.

— Джей, что будет, если твоё любимое вуду объединить с атомистическим панпсихизмом Циолковского? — спрашиваю я и на всякий случай поясняю: — Эдуард Константинович считал, что каждый атом имеет свою душу.

Джей кривится и говорит, что не переносит богохульства. Это уже что-то новенькое в устах моей супруги. Потом она откладывает в сторону свой фолиант, заявляет, “Andy,  I don’t think you appreciate the complexity of the situation.”

May be, yes. Но даже во Всемирной организации здравоохранения считают, что карантин по коронавирусу в бедных странах не имеет смысла: медицина в них никого не спасёт. Ну, кроме членов местных элит. А твоя родина, Кения, по европейским меркам страна бедная. Когда здесь пытаются следовать английскому стандарту при эпидемии COVID-19, то это глупо. Твои любимые народы банту начнут умирать и от коронавирусной инфекции, и  вдобавок от элементарного голода.

— В твоей Москве уже две тысячи трупов от коронавируса. And the World Health Organization has become the PR agency of communist China. Эти узкоглазые достали всех… шипит Джей.

— Дорогая, сознайся, бред про китайцев и ВОЗ тебе внушил человек с мёртвой белкой на голове, которого зовут Trump. Но ведь ты его не любишь… ещё больше, чем дедушку Ленина.

— Не люблю, и что с того? Порой даже безумные старики изрекают истину; точно так же, как остановившиеся часы раз в день показывают правильное время.

I look that Jennifer tends to get a little morose now, so I try to keep the energy up.

— Ага… скажи ещё, что COVID-19 – это векторный вирус.

— Что значит векторный? — удивляется Джей.

— Дорогая, это непросто объяснить, — ухмыляюсь, — особенно такой белокожей обезьяне из Кисуму, как ты.

— Всё же попробуй, милый, — верещит Джей после упоминания обезьяны.

Я успеваю лишь сказать, что вирусные векторы используются для доставки генетического материала в клетки. Но Джей уже не слушает, хватает меня через брюки за balls, потом остервенело стаскивает с меня одежду и принимается шлёпать, как ребёнка…

Идиотка! Обезьяна! Вырываюсь из объятий Джей, привожу в порядок одежду и иду в свой кабинет на втором этаже нашего коттеджа. Коттедж – это условно, на самом деле у нас обычный сельский дом. В кабинете пытаюсь сочинить очередную главу романа «Однажды в Малинди», однако сегодня мои эпистолярные попытки тщетны, текст плохо идёт. Когда через час возвращаюсь в гостиную, то застаю следующую картину. Джей спит, сидя в кресле; пустой стакан она успела поставить на подлокотник. Рядом на полу начатая бутылка тростникового рома Kenya Cane”, а на коленях у спящей Джей лежит увесистая книга. Беру книжку в руки, читаю на обложке: Рой Медведев «Владимир Путин – действующий президент». Ух ты!

«Когда она только поймёт, что нельзя смешивать кенийский ром и русского царя», — приходит мне в голову…

 

 

 

2.  ДИАЛОГИ  С  ДЖЕЙ

 

 

Намедни в нашем любимом ресторане морской кухни The Old Man & The Sea”, что в Малинди на Silversand road, появилось объявление:

With the ever growing Threat of the Corona Virus, we have taken steps to deeply clean The Old Man & The Sea Restaurant, monitoring the Health and Safety of our Team since mid March, but as this virus is proving to be so elusive, we have as of 1st April 2020 Suspended all activity in the Restaurant. Our People are all at home, keeping themselves & their Families as Safe as any of us can, under the Directive & Guidance of our Government.

In God We Trust! Our Country will get through This, as we personally Respect & Care for each other. Be Safe!

 

Ничего не поделаешь: жизнь такова, какова она есть; и больше никакова. Теперь ужинать приходится исключительно дома. Хорошо, что хоть наша экономка миссис Мона балует нас блюдами национальной кухни. У Моны сомалийские корни, нередко она стряпает для нас что-нибудь сомалийское, чаще всего muqmad блюдо из небольших высушенных кусочков козлятины, приготовленных в топлёном масле. Вот и сегодня Мона сготовила на ужин muqmad и ушла домой: ей надо уложить спать своего младшего сына.

За ужином достаю из холодильника кувшин с водой, а из бара бутылку рома Kenya Cane”; наливаю себе и Джей по полстакана рома, разбавляю водой. Молча, мы чокаемся, пьём и поглощаем козлятину.

Потом я спрашиваю:

— Джей, ты по-прежнему веруешь во всемогущего Bondye, божественных духов Loa и ритуалы вуду?

— Ну… — мычит она в ответ, пережёвывая muqmad.

— Дорогая, в России в связи с COVID-19 религиозные организации освободили от налогов. Это я к чему: ты вместе со своей  подружкой, которая мамбо, могла бы создать в Москве секту вуду, и не придётся платить налоги. Попробуй сделать секту в режиме on line. Ты ж пыталась ебаться on line на сайте знакомств в Найроби.

Тут Джей мрачнеет. Видать вспомнила, как я драл её плетью за визиты на сайты знакомств.

— Кстати, дорогая, почему бы тебе не изготовить вольт коронавируса? Будешь протыкать его раскалёнными иглами, и мы сможем избежать бесовской напасти… этой инфекции, — усмехаюсь я.

Джей морщится и с серьёзным видом объясняет:

— Милый, да будет тебе известно, что если всё делать аутентично, то куклу вуду следует протыкать щетиной борова. Где нынче найдёшь в Малинди холощёного хряка?..

— Только это тебя и останавливает? — восхищаюсь я, прожевав очередной кусок козлятины. Нынче muqmad у миссис Моны получился слишком жёстким. 

— Энди, ты боишься коронавируса?! — изумляется Джей, — ты же москвич, хоть и бывший, а я читала в русском инете, что москвичи и половцев пережили, и печенегов; значит, и коронавирус, и Собянина с Путиным переживут.

— Это да…  будет славно, когда удастся пережить двух старых олухов, — соглашаюсь я.

— Ещё в домене ru мне встретилась поговорка: Бойтесь быка спереди, лошадь – сзади, а Путина и Собянина со всех сторон. Kak tebe takoe? — хихикает Джей.

Хорошо, что во рту у меня нет куска козлятины, а то и подавиться недолго от неожиданности. С другой стороны, всё-таки чертовски приятно иметь в качестве жены такую смешливую обезьяну, как Джей.

— Там ещё была картинка, где Ленин с двумя чемоданами вышел из мавзолея и говорит, что решил свалить из Москвы, — продолжает Джей.

— Дорогая, твой Ленин отстал от жизни. Жандармы его задержат, — объясняю я, — без цифрового пропуска передвигаться по собянинской Москве нельзя, а кто старше шестидесяти пяти и вовсе обязан сидеть в мавзолее, тьфу! дома сидеть.

Беру бутылку Kenya Cane”, снова наливаю в стаканы себе и Джей, добавляю холодную воду из кувшина.

— Ты, Джей, не любишь дедушку Ленина. Ты говорила, что его мозг в три раза меньше, чем у слона. Не так ли?

— Ну, говорила… А ты не любишь дедушку Путина! — огрызается Джей.

— По-твоему, что такое путинизм, который в Москве вершится Собяниным?! — восклицаю я. — Это бессовестное устройство жизни, когда зло называют добром. Putins land уж двадцать лет как встаёт с колен, и всё никак… Ладно, давай лучше выпьем за твоих любимых ипопо, хотя у них мозг в шесть раз меньше, чем у слонов.

Джей молчит, однако ром пьёт. Потом она пытается выведать у меня, что станется с Москвой после коронавируса. «Ты ведь ездил туда совсем недавно», — говорит она. Однако, провидец я никудышный; как могу, пытаюсь её успокоить: «Всё будет как прежде, только хуже».

 

После ужина супруга идёт в детскую комнату, чтобы уложить спать Лину и Натали. Вернувшись в гостиную через полчаса, она говорит, что девочки уснули. Мы снова пьём ром.

— Энди! объясни… я не всё понимаю в русском инете. Там я вычитала, что сто лет назад в России славили трёх мудаков – Маркса, Энгельса и Ленина. Мудаки, это понятно… крошечный мозг и всё такое, — хихикает Джей. — Теперь наступил прогресс, осталось лишь двое: один сидит на Тверской, а другой – в своём бункере. Про мэрию на Тверской ясно; а вот бункер… это где?

— Понимаешь, Джей, при русском нео-царизме элитам надоело воровать. Теперь они просто грабят, делают это с помощью государства. Но боятся расплаты, потому и счета в офшорах, и личные крепости с охранниками в Ново-Огарёво, на Рублёвке…  А где находится бункер, знает только сам кремлёвский дедушка, да плюс его ближний круг. Это тебе не дача Сталина.

— Энди, при Ельцине был прогноз астрологов: Путин может стать диктатором и радикально изменит жизнь в России. Как видишь, астрологи оказались правы.

— Дорогая, астрологи, может быть, и на самом деле провидцы. Но сознайся, ты всё это вычитала у Роя Медведева?  В той книге, что подарил полковник Гаген из KGB, когда мы отмечали мой день рождения в ресторане The Old Man & The Sea”? Я угадал?

— Даже если так, что с того? Я думаю, что астрологи общаются с божественными духами Loa. Если хочешь что-то выяснить, то Loa дадут знать.

Я выливаю остатки рома из бутылки в свой стакан. Вижу, что Джей возмущена моим поступком, но не подаю вида.

— Ты жадный… москаль! —  заявляет она.

Допиваю ром, потом говорю:

— Какой же я москаль?! Моя бабушка Елена Владиславовна с Украины; мой отец родился на Черниговщине – ты, небось, и не знаешь, где это. Я, скорее, хохол. А обезьянам из Кисуму избыток рома вреден. Понятно?

На «обезьяну» Джей, как обычно, шипит. Тогда я примирительно говорю:

— Если тебе не нравится «обезьяна из Кисуму», то… хочешь, я буду называть тебя экваториальной мартышкой. Венчанный брак с экваториальной мартышкой… это звучит так романтично.

 Джей долго пристально смотрит на меня и выдаёт, слегка заплетающимся языком, целую тираду:

— Большинство мужчин по своей натуре являются извращёнными существами… если предоставить им хоть малейшую возможность, они используют её для самых разных отвратительнейших способов совокупления. В число этих способов входят такие… когда акт совершается в ненормальных позах… когда мужчина лижет женское тело и даёт даме лизать своё мерзкое тело. Так писала… — Джей запинается, вспоминая, — Рут Смитерс, любимая супруга преподобного пастора Смитерса из Методистской церкви. Кажется… это было в девятнадцатом веке.

Я начинаю дико ржать, потом сквозь смех говорю:

— Дорогая, этот текст давно известен в интернете, а написан в 1960-х или 1970-х годах как пародия на викторианское ханжество. Там ещё было написано, дай припомнить… а вот: половой акт, если он непредотвратим, должен совершаться в полной темноте.

 Тут Джей хихикает и заявляет, что хочет ебаться – именно так и выражается, используя не женскую лексику.

— Что может быть проще?! это дело не хитрое, — отвечаю ей.

Джей злится и  верещит, что хочет пеггинга.

— Дорогая, una matako mzuri, — говорю ей на суахили, — но для пеггинга ты слишком пьяна, у тебя вряд ли получится, — усмехаюсь я. — И вообще, пеггинг с собственным мужем надо заслужить.

Она орёт, что я осёл.

— Джей, зато ослы живут долго. Сознайся, ты ведь никогда не видела мёртвого осла. И я не видел. Может статься, что они бессмертны.

Впрочем, я чувствую, что моя мартышка на взводе.

— Ладно, — говорю примирительно, — сегодня ты можешь исполнить под музыку стриптиз в спальне. Если представление мне понравится, то возможно я и соглашусь на пеггинг. Со временем, — уточняю.

Джей в бешенстве. Ничего пусть привыкает к супружеской жизни после рождения второго ребёнка.

Конец эпизода.

 

 

 

3.  ВСЁ  В  РУКАХ  LOA

 

 

Утром в спальне Джей пристально смотрит на меня; я уже привык, что после такого взгляда она придумывает что-то особенное.

— Энди, леди Твига сказала, что если человек миновал магическую возрастную черту – 66 лет и 6 месяцев – и прожил год после числа зверя, то потом… небо примет его душу, и появится новый  Loa. Твига, как ты знаешь, мамбо, ей можно верить. Я это к тому, что скоро год, как мы отмечали число зверя твоего друга Аманыча. Значит, потом он станет Loa Amanich, — хихикает Джей.

 — Ты идиотка, — говорю ей, — никаких Loa не существует. Если б они были, то прогнали бы коронавирусную напасть. Что же Твига не вызвала Loa Kanga, который якобы заботится о здоровье людей?

— Твига считает, что Loa попустили коронавирус для испытания всех живущих. Всемогущий Бог Bondye должен знать, способны  ли его чада противостоять Диаволу.

— Ну и как, узнал? сколько тысяч его любимых детей не смогли противостоять дьяволу и сдохли? — злюсь я.

— Не юродствуй! — орёт Джей, — про вуду-подробности можешь спросить у Твиги, когда она придёт к нам в субботу. Миссис Мона даже собирается состряпать праздничный обед.

— И в чём праздник?

— Милый, ты недогадлив, я же объяснила: прошёл год после магической даты у Аманыча. Вместе с Твигой будем чествовать нового будущего Loa.

— Твига всё ещё надеется вернуть Аманыча в Малинди?!  Или она ждёт, когда он заявится тут в образе Loa?

— Не богохульствуй! — визжит Джей. — И не вздумай злить Твигу, иначе выпорем тебя кнутом, привязав во дворе к erotic Andrew's Cross. Если что, я помогу Твиге, а миссис Мона с удовольствием поглазеет на порку, — шипит Джей.

— Идиотка! А наши дочери, ты о них подумала?

— Во-первых, пора бы тебе запомнить, что по субботам Лину и Натали забирает с собой принцесса Амира. Во-вторых, за «идиотку» ты поплатишься. Сейчас же bend over for pegging! And I’ll be brutal in reminding you of your place,заявляет Джей.

    Вот ещё…  может быть, я не хочу.

— Милый, пеггинг существует для послушания и для удовольствия. Моего удовольствия и твоего послушания. И не вздумай отказываться, иначе порки в субботу тебе не избежать. Ты меня хорошо понял? — верещит эта экваториальная мартышка.

Точно, после рождения Лины она превратилась в ненасытного зверя.

Чтобы Джей лучше поняла, говорю ей in English: “Look at me! Did you really dare to shout at me?”  Потом перехожу на русский:

— Обезьяна, ты совсем отбилась от рук. Быстро, раздвигаешь ноги, — рычу я, — если мне не понравится, как ты ублажаешь своего повелителя, то выебу в рот.

Джей, на удивление, послушно выполняет мою команду…

 

Потом мы лежим обессиленные после занятий любовью. Впрочем, Джей довольно быстро приходит в себя.

“Wipe such smug look off your face!” she tells me. “You will clearly suffering and I’ll love to know that.”

Я молчу, а Джей продолжает уже по-русски:

— Я тут вычитала в руководстве для mistress, что если смазать ягодицы мужа вазелином, то плеть после такой смазки плотнее прилегает к попе, причиняя большие страдания. Хочешь попробовать?

— Джей, ты идиотка! — кричу ей.

— То есть не хочешь. Ладно, выпорю тебя по-старинке. Быстро! ложишься на живот попой вверх, а за идиотку получишь дополнительно.

Она связывает мне руки, привязывает к спинке кровати, после чего достаёт из тумбочки плеть. Then… then she examines my ass and the every single whip stroke from Jennifer is brutal. She says that she beats the living hell out of me with her whip. I'm crying a little bit.

“No more whining!” she adds strongly…

 

***

Вечером Джей опять выспрашивает у меня про Москву:

— Энди, что ты думаешь по поводу нового московского порядка?

— Антивирусного что ли? Есть забавный диалог  в виде четверостишья:

«Ты куда идёшь, страна?»

“Я иду  тихонько на…”

«На работу? на ученье?»

“Просто на… – без уточненья“.

Надеюсь, смысл трёх точек после предлога “на” ты уловила, и объяснять не нужно.

— Мы в Москву никогда не вернёмся? — с грустью вопрошает Джей.

— Никогда не говори никогда. Всё течёт, всё изменяется. Режим не вечен… Да и кто такой Собянин? Косноязычный парень Серёга из ханты-мансийского села Няксимволь… окончил провинциальный институт – в Костроме, явился в Москву, сделался наместником и воплотил в жизнь роман Джорджа Оруэлла. Я имею в виду «Скотское хозяйство». Разумеется, сейчас этот няксимволец никакой не парень, а седой старик с кучей фобий и маний. Во время эпидемии он играет на витальном страхе у москвичей. Скажи: его тоже попустил всемогущий Bondye с помощью духов Loa для того, чтобы испытать своих любимых чад? Или же сей няксимволец обыкновенный peace duke?

Услышав последнюю идиому, Джей хихикает.

    Милый, ты делаешь успехи, I mean dirty words.

— Дорогая, это не я придумал. Мирный герцог – русско-английская шутка: такой была зарубежная кличка Горбачёва. Что же касается няксимвольца, то в Москве над ним смеются и называют оленеводом.

— Собянин – это зло? — допытывается Джей.

— Вопрос твой риторический. Ты б ещё спросила: кто создаёт зло? существует ли небытие? Может быть, зло – это просто несостоявшееся добро; кто знает…

— И всё же? — не унимается Джей.

Putins land несчастная пропащая земля с множеством мелких диктаторов и одним большим. Для них власть above all,  они все олицетворяет деградацию.

“Don’t you think that many Russians will choose to live as exiles rather than face persecution?” Jennifer asks.

“Maybe yes or maybe no. Who knows exactly? But no justice, no peace,” I say.

— Хорошо, что ты, милый, успел вернуться из Москвы до начала эпидемии, — переходит Джей на русский язык. Потом патетически добавляет: — Хвала Loa!

— Думаешь, что это Loa уберегли меня от собянинских цифровых пропусков и хождения по Москве в наморднике и перчатках? Маска на лице – это всё равно, что дачный забор от комаров; он помогает?  Почему же Loa не уберегли мой родной город от неучей?

— Энди, Loa обладают неизъяснимой мудростью, и они неисчислимы: присутствуют везде, даже в русской столице. Всё в руках Loa. And Loa hate all Satan’s affairs!

— Ага… кстати, намедни я пытался записаться на голосование по новой путинской конституции. Чтобы против проголосовать. Зашёл на Госуслуги, но там ответили, что не могу голосовать в электронном виде. Только на избирательном участке.

— Почему? Ты же в Москве прописан; я читала в интернете, что в Москве есть электронное голосование, — удивляется Джей.

— Когда Госуслуги отказали, я пошёл на собянинский портал мосру.

— Так дедушка Собянин разрешил тебе голосовать?

— Сначала дедушка потребовал, чтоб я сменил браузер. Чем его порталу не понравился мой Internet Explorer?!  Ладно, не проблема, поменял на Chrome; ты же знаешь, у меня в компьютере штук семь разных браузеров. Через Chrome мою заявку приняли, присвоили ей какой-то длиннющий номер. А пару дней спустя прислали ответ, что услуга выполнена, мне отказано.

— Чего выполнено? — хихикает Джей.

— Услуга отказать выполнена, — говорю, — …ну, в ответе добавлена ещё фраза о том, что сведения в моём заявлении некорректны или не соответствуют условиям включения в какой-то там Реестр, который пишется с большой буквы.

— Ха! — глубокомысленно хрюкает Джей, — видать духи Loa не захотели, чтоб ты участвовал в фейковом голосовании. Всё происходит по воле Loa! 

— Джей, твои Loa (если они существуют) просто-напросто профнепригодны. Вместо того, чтобы вызвать психиатров для кремлёвского сидельца и на Тверскую для наместника, они попускают общероссийское голосование во время эпидемии. Kak tebe takoe?

 

 

 

4.  МАГИЧЕСКОЕ  ДЕРЕВО  ЖРИЦЫ  ВУДУ

 

 

— Джей, для веры нет ничего невозможного, с верой во Христа можно спастись. Полнота веры состоит в обитании духа божьего в человеке. Вера изгоняет бесов и всё невозможное делает возможным. Тебе, Джей, следует с кротостью воспринимать всё, посылаемое отцом нашим Небесным. And repentance is the first step on the path of redemption, — говорю я своей супруге в пятницу вечером.

— Ты это о чём, милый?

— О том, что перед субботним праздничным обедом с мамбо – леди Твигой – тебе следует каяться за неподобающее поведение по отношению к собственному мужу.

— Окстись, милый. Ты же сам говорил, что я лучшая жена на свете when I put you in your place. Ну, когда последний раз я драла тебя with my bamboo cane. Забыл что ли?

— Вот за порку мужа тебе и следует покаяться. После рождения двух наших дочерей тебе, дорогая, пора стать моей рабыней.

— Милый, я уже была твоей рабыней много лет назад, в Москве.

— Разумеется, я помню. Теперь же ты будешь моей африканской рабыней.

Милый, у тебя периодически возникают дурацкие идеи. Думаю, что это козни Диавола. Исправить тебя можно лишь с помощью bamboo canes. You know that I prefer punishment, when it comes to teaching and learning. Сегодня это будет очень болезненная процедура. Я буду пороть тебя от имени Loa, и я бы хотела, чтоб ты думал о Loa во время порки.

— Ты идиотка! Как можно думать о том, что не существует?!

— Ты не признаёшь существования божественных Loa, вот за это я и буду тебя драть в первую очередь. А потом получишь за «идиотку»! — верещит Джей.

— Джей, апостол Павел в Первом послании коринфянам писал, что неверующий муж освящается женою верующею… Так что вполне достаточно твоей веры в Loa. Согласна?

— Ладно, пусть будет по-твоему. А как насчёт «идиотки»?

— Тут уж ничего не поделаешь, — говорю, — по сравнению с человеком обезьяна из Кисуму…

Джей не даёт договорить фразу, обрывает меня, хватая my balls.

— Быстро! пошёл в спальню, если хочешь сохранить balls, и чтоб к моему приходу лежал с голой  попкой! — орёт она.

— Джей, я люблю тебя!.. может быть, ты успокоишься?

— Мой тембо должен знать своё место. Go to the bedroom! — снова командует она.

В спальне супруга появляется в чёрном вечернем платье с вырезом на спине чуть ли не до попы. На ногах у неё туфли на какой-то гигантской невообразимой платформе. В руках Джей держит длинные bamboo canes. Три штуки. She looks furious from the beginning.

“You need to show me the proper respect!” she says. Then she starts to decorate my naked ass with painful red lines.

 

***

В субботу, приехав к нам на праздничный обед, Твига выволакивает из багажника своей южнокорейской легковушки странное сооружение; говорит, что хочет установить в нашем дворе магической дерево the bottle tree. Твига объясняет, что ночью, когда властвуют силы зла, бутылки магического дерева поймают вредных духов, обитающих поблизости от нашего дома, а утром восходящее солнце их уничтожит. Она говорит, что как только злой дух всасывается внутрь бутылки, то уже не может убежать. Ещё Твига уверяет, что для этого годятся лишь бутылки из синего стекла, в крайнем случае – из зелёного.

“Are you sure that the empty bottles will catch evil spirits in nightfall’s darkness and then they will be destroyed by the morning light?” I ask her.

“Yes, certainly!” Twiga answers.

Я восхищён непоколебимой уверенностью жрицы вуду. Вот, что значит быть мамбо.

Джей помогает Твиге установить магическое дерево на лужайке рядом с крыльцом нашего дома. Потом Твига совершает таинство компоновки бутылок, все бутылки она располагает вверх дном. Когда всё готово, моя супруга запечатлевает для истории это замечательное сооружение фотокамерой своего смартфона. Вообще-то, получилось красиво. Loa, если б они существовали, остались бы довольны.

— Джей, а от комаров магическое дерево помогает? — спрашиваю я у супруги. — Каждый год малярией заболевают триста миллионов человек и чуть ли не семьсот тысяч умирают. В основном дети в странах южнее Сахары.

Джей повторяет мой вопрос на суахили, для Твиги. Та долго молчит, потом говорит, что всё в руках Loa.

ShitПорой эта чернокожая обезьянка – мамбо – меня ужасно бесит: талдычит одно и то же про своих Loa.  И Джей у неё этому научилась.

— Джей, а против KGB магическое дерево сработает? Хотя как ты объяснишь Твиге, что такое «контора»? Впрочем, спроси у неё: защитит ли магическое дерево от преступников, овладевших целым государством?

Когда Джей задаёт мой вопрос на птичьем языке народов банту, то Твига заученно отвечает in English (чтобы я понял), что белые люди по натуре рождаются дьяволами и угнетателями женщин. Джей выразительно смотрит на меня, а Твига продолжает распространяться об отвратительных белых мужчинах, обитающих в северных снегах и которые захватили полмира.

Я ухмыляюсь и говорю супруге:

— Джей, вера держится благодатью божьей и поклонением мужу своему. А также уважением к белому человеку, — добавляю я. — Твига, хоть она и мамбо, не понимает этого. Да и что можно сказать о женщине, которая никогда не читала романы Андрея Гусева и Сергея Мёдова?!

 

Для праздничного обеда миссис Мона, разумеется, не ограничилась козлятиной в топлёном масле. Она испекла лепёшки canjeero с мясной начинкой и с овощной, а также приготовила сомалийскую пасту и xalwo. Главным же блюдом в честь будущего Loa Amanich становится знаменитая «Федерация»: равные порции варёного риса и спагетти вкупе с мясом и тушёными овощами, которые выложены в форме флага в большой овальной тарелке. Мона подаёт «Федерацию» каждому из нас, последнюю берёт себе; однако съесть такую огромную порцию целиком способен лишь я.

За обедом миссис Мона говорит, что не знает, зачем приходит смерть, но если после смерти душа доброго человека превращается в Loa, то значит, будет  Loa Amanich. Твига как мамбо соглашается с ней.

 Потом Твига толкует о магическом дереве, рассказывает, что оно не только ловит злых духов, но и приносит удачу, а также помогает обычным деревьям расти. Ещё она советует горлышки бутылок смазать  жиром, чтобы облегчить поимку  злых духов. Я надеюсь, что Джей и миссис Мона непременно это сделают. О чём и говорю Твиге in English. Джей подозрительно смотрит на меня. Однако я сижу за столом с серьёзным видом и выказываю жрице вуду своё полное почтение.

“The bottle tree is on the road between heaven and earth, and therefore between the living and the dead,” Twiga says. От кого-то я уже слышал подобное; наверняка это Джей, как попугай, повторяла слова своей подружки. Далее Твига пространно объясняет, что когда при сильном ветре бутылки на магическом дереве будут издавать звуки, то это не что иное, как предсмертные стоны злых духов.

Я окидываю взглядом застолье. Мне кажется, что наш праздничный обед – не более чем монтаж, трюк режиссёра, который снимает фантастический фильм об Африке и религии вуду. Впрочем, кино – это зеркало, чтобы взглянуть на себя и навести порядок.

Поднимаю стакан с пальмовым вином, предлагаю всем выпить. Поскольку по-русски понимает только Джей, то я, не стесняясь леди Твиги и миссис Моны, изрекаю:

— А не лучше ли будет оставить в покое будущего Loa Amanich вместе с магическим деревом и перейти к обсуждению чего-либо насущного… например, обсудить проблему синхронного оргазма, — ухмыляюсь я.

— Милый, похоже, что я тебя мало порола. Ты, видать, соскучился по экзекуции и хочешь отведать кнута Твиги? Правильно?

— Вовсе нет, — отвечаю, — просто наш дом начинает превращаться в форменный зоопарк. А как ещё обозначить твоё капище для мзунгу – I mean the erotic Andrews Cross, станок для воспитания, что во дворе, теперь вот дерево из пустых бутылок? Baby, the thing is to have a life but not Zoo before we die! Или в качестве насущного ты хочешь бесконечно обсуждать коронавирусную напасть и участь народов банту?

 

По окончании обеда, перед прощанием моя супруга показывает Твиге новую книгу Аманыча, которую он подарил, когда я ездил в Москву. Название книги Джей благоразумно не переводит, потому что по-английски это будет “Fear of Loving”, и тогда Твига обо всём догадается.  Well, agreed, but this is a huge mistake, I think. Twiga can remember the Russian title of Amanich’s book and then translate it using Google.

Когда Твига уехала от нас на своей легковушке, взявшись подвезти до дома и миссис Мону, Джей спрашивает меня, что сообщает Аманыч про обстановку в Москве.

— Что нового может рассказать Серг? — отвечаю, — всё есть в рунете. Ты же читаешь. — Через паузу добавляю: — Ну, на минуту представь cебе, что через месяц в России выборы президента; кандидатов четверо – Путин, Собянин, Навальный и якутский шаман Габышев, который шёл в Москву, чтобы изгнать из Кремля Путина. Ещё вообрази, что голоса не нарисуют, а будут честно считать. Кто, по-твоему, выйдет во второй тур?

Джей смешно морщит лоб, потом говорит:

— Наверно… Навальный и этот шаман.

— Да уж, тут и к гадалке ходить не надо. Верно понимаешь московскую обстановку. Сознайся, тебя Джей, небось, свежеустановленное магическое дерево сподобило поумнеть? — усмехаюсь я.

 

 

 

5.  ВСЁ  БУДЕТ  ХОРОШО

 

 

— Милый, ты по-прежнему не веришь в божественных духов Loa? — пробудившись поутру, спрашивает меня Джей.

— Дорогая, — сквозь сон бормочу я, — твоя подружка Твига, мамбо… посредством Loa она не в силах прогнать из Малинди коварную ковиду. Какая может быть вера в Loa, если они бессильны?!

Джей неподдельно возмущена и что-то толкует об испытании коронавирусом всего рода человеческого. Я же, окончательно проснувшись, твёрдо заявляю супруге:

— Дорогая, я гражданин России. В новой российской конституции упоминается Бог, но ничего не сказано про божественных Loa. Значит, они не существуют.

— Про магической дерево в твоей конституции тоже ничего не сказано, а оно стоит у нас во дворе, — не сдаётся Джей.

— Конституция не моя, а путинская. Я за неё не голосовал, меня и старая конституция девяносто третьего года устраивала. А во-вторых, магическое дерево во дворе ничего магического до сих пор не совершило.

— Может быть, магическое дерево даст добро на возвращение в Москву. Ну, если Loa позволят.

— Джей, отпущенные на жизнь годы – это всего лишь миг на шкале времени. А ты толкуешь о духах Loa, обижаешься из-за того, что я в них не верю. Лучше подумай о своей жизни, о наших девочках… на самом деле, смерть не так уж и далека. И давай не  будем обманываться: в Москву мы уже не вернёмся. Потому что договориться с оккупантами невозможно, а нынешняя кремлёвская власть – форменные оккупанты. Они перешли к репрессиям. Пока это точечные репрессии, но рано или поздно станут массовыми. Этап Веймарской республики путинская власть давно миновала.

— Энди, тогда тебе надо получить кенийское гражданство.

— Я бы хотел… но ты же знаешь: двойное гражданство в Кении невозможно, а от российского я не буду отказываться. Я русский писатель.

Почему-то тут мне приходит в голову, что в ходе времени должен быть некий потаённый смысл. Можно ли его уловить? уловит ли его Россия, русский мир в целом? Остаётся лишь наблюдать и задуматься об эпилоге, в котором суммируется прошлое, подводятся итоги, намечается будущее. Одно очевидно: диктаторов на выборах победить невозможно, они же просто рисуют результаты выборов. Для Путина быть президентом – это образ жизни, по-другому он уже не может. Для него отдать власть – всё равно, что умереть.

— Энди, что ты думаешь про Беларусь? — не унимается Джей.

— Про Лукашенко что ли? Что можно сказать про человека, который проиграл выборы домохозяйке, а потом выгнал её из страны? Что можно сказать о человеке, у которого ещё в советское время диагностировали мозаичную психопатию?!

— Как это?

— Дорогая, по международной классификации болезней, например МКБ-9, такая нозологическая форма является аналогом смешанных расстройств личности, — с умным видом объясняю супруге, — симптомы: патологическая ложь, подозрительность, мстительность, агрессивное поведение, сверхценная идея собственной значимости… Считается, что мозаичной психопатией страдал Адольф Гитлер.

— Они даже внешне чем-то похожи: Лукашенко и Адольф… — задумчиво произносит Джей.

— У Лукашенки налицо и признаки параноидного расстройства личности. Особенно забавно смотреть свежие видео, где он бегает по Минску с автоматом Калашникова без магазина. Бегает по городу, в котором проходят абсолютно мирные демонстрации. Короче, параноик он и полный идиот, почти как ты, — ухмыляюсь я. — Правда, в отличие от тебя батька Лукашенко мутировал в карателя. Значит, появятся новые белорусские партизаны.

— А кто первый назвал его тараканом? — she has a slight smirk on her face.

— В народном творчестве первых не бывает. Фигово то, что таракану подыгрывает узкоглазый ублюдок Си Цзиньпин: поставил оборудование для фильтрации интернета – для шейпинга, как это называют программисты.  Диктаторы одинаковы во всём мире… есть лишь три варианта поведения, когда в стране диктатура: молчать; уехать; или взять в руки оружие. Народ имеет право на восстание против диктатуры.

А вообще, политика, экономика и даже волонтёрство – это занятие для тех, кто не умеет писать книги, — подумалось мне тогда.

— Энди, как ты думаешь, Навального в Сибири отравили люди из KGB? ядом «Новичок»?

Пристально смотрю на Джей, потом говорю:

— Дорогая, ты задаёшь слишком много вопросов. Лучше радуйся, что тебя ещё не отравили. Ты ж хотела сделать магическую куклу русского царя… как ты выражаешься, и помышляла протыкать её щетиной борова, — смеюсь я. — Пока не поздно, проси своих любимых Loa, чтоб защитили от Путина.

 

***

Во время эпидемии в конце июля в Facebook на странице нашего с Джей любимого ресторана Old Man & The Sea Malindi появилось объявление:

All very strange after 26 years here, but exciting as we adjust, re-Create & Innovate our way forward safely, through these strange times!

So we are on the move "leaving the Old” venturing onto "the New" Old Man & The Sea.

 

Однако ресторан всё ещё закрыт из-за треклятой ковидлы. С другой стороны, пить лучше дома. Дешевле. А изысканные блюда удаются и на нашей домашней кухне, когда миссис Мона в хорошем настроении. А вот когда она не в духе, то даже muqmad, козлятина, получается у неё слишком жёсткой.

Есть и хорошая новость: мой знакомый рыбак Сэм съездил в Ламу, купил там большую деревянную лодку, приплыл на ней в Малинди. Практически это лимузин для прибрежных океанских прогулок, но и ловить рыбу с этой лодки можно. Больше всего Сэм любит ночную рыбалку, когда можно поймать меч-рыбу broadbill. Он считает, что лучшее время для ночной рыбалки – это новая Луна, тогда ночи самые тёмные. По ночам близко к берегу подплывают большие акулы, но Сэм уверен, что на новой лодке из Ламу их нечего бояться.

Я иногда вспоминаю, как мы с Джей ездили в Ламу и на остров Манда. Порой я тоскую по этим местам, хотя поехать туда можно в любой день – Ламу близко от Малинди. Но если отправиться прямо сейчас, то что там делать?! Наверняка большинство заведений в Ламу закрыты из-за ковида. Останется лишь наблюдать за бесчисленными кошками в порту и ослами на узких средневековых улочках. Нет, лучше уж рыбалка с Сэмом.

Sam is thickness and sturdiness. Сэм зовёт меня на ночную рыбалку на своей новой лодке. Он говорит, что всё будет хорошо, коронавирус уйдёт, а в океане его и вовсе нет. Ещё Сэм сбросил мне на e-mail свою фотографию с бывшим хозяином лодки; на фото видно, какую рыбину они поймали вблизи Ламу.

 

 

 

6.  НОЧНАЯ  РЫБАЛКА

 

 

— Энди! зачем ты идёшь на ночную рыбалку? Это небезопасно. Разве нам нечего есть?! помоги нам Loa, — изрекает моя супруга.

— Джей, у тебя слово Loaпревращается в междометие. Darling, you know that all Loa transcend my capacity of apprehension.

— И всё же… зачем тебе приключения?

— Подумай сама. Зачем мы поднимались на гору Кения? Зачем покоряют полюса Земли, идут в кругосветные путешествия, совершают подвиги? — усмехаюсь я.

Есть  Loa Agwe… He is invoked to avoid bad luck at sea or stop bad storms. He is the patron of sailors…

Никаких  Loa нет, — обрываю я Джей.

— Энди, ну может быть, ты всё-таки откажешься от ночной рыбалки. Пусть Сэм ловит свою broadbill-рыбу сам или с кем-нибудь ещё.

Darling! тревоги возникают от ангелов, от бесов и от тела своего. Твои тревоги какие?

Однако Джей не отвечает; смешно насупившись, она молчит.

 

…Ночь. Песок на берегу выглядит белым, как кость. Вдали надрывается какая-то птица, её крики наводят тоску. С океана дует ветер, после дневной жары ощущается прохлада. Здесь недалеко от берега начинаются коралловые рифы. Когда отлив, крупная рыба сюда не проходит. А вот на большой воде здесь может появиться кто угодно, а не только мурены. Особенно ночью.

Джей считает, что следовало бы обратиться к лоа Agwe прежде, чем идти в океан. Several times she said that Agwe is a Loa who rules over the sea, fish and aquatic plants, as well as the patron Loa of fishermen and sailors. Сэм говорит, что всё это муть, всё это придумала Твига,  лишь бы морочить людей. Я давно заметил, что Сэм  недолюбливает Твигу, хотя непонятно из-за чего. Сэм протестант, он полагает, что уповать надо на милосердие отца нашего Небесного.

Мы отчаливаем сразу после полуночи, когда начинается прилив. Мотор напряжённо рычит, лодка идёт быстро. Ночью в океане мне всегда волнительно, даже не знаю почему. The ocean is a strange place after dark. Сэм говорит, что broadbill  очень вкусная рыба. Но детям блюда из меч-рыбы есть нельзя – в них много ртути. Хотя и неизвестно почему. Сэм считает, что меч-рыба днём уходит на глубину – иногда на много сотен метров, а ночью поднимается ближе к поверхности. Потому ночью её легче поймать. Ещё Сэм верит, что broadbill может нагревать свой мозг и глаза по сравнению с холодной водой вокруг. Из-за чего она видит лучше любой другой рыбы, и даже ночью.

Медленно, не спеша, огни на берегу растворяются в ночи. Вокруг остаётся лишь тёмная синь океана. Сэм включает  мощный прожектор на носу лодки, и становится видно, что к синему  примешивается красное от планктона; вода выглядит почти что лиловой. После часа ночи ветер ослабевает, волнения нет. Сэм надеется, что свет прожектора привлечёт рыбу из глубины. Он говорит, что у меч-рыбы самые сильные самцы. У других пород сильнее самки. Если нам попадётся взрослый самец broadbill, то придётся нелегко. Это одни из самых быстрых рыб.

Из ящика с наживкой, в котором лежит лёд, Сэм достаёт тушки двух летучих рыб, насаживает их на крючки с длинными металлическими поводками. Лески на катушке его спиннинга много десятков метров. Когда всё готово, Сэм забрасывает с кормы лодки две наживки и садится в кресло со спиннингом в руках, потом вставляет комель удилища в специальное гнездо. Я же становлюсь за штурвал лодки, которая резво идёт по спокойному сейчас океану. Всматриваюсь в воду; видно, как в глубине играет бликами свет от прожектора на носу лодки.

Очень скоро клюёт. Яростно забурлила вода, удилище выгибается, его конец  почти касается поверхности океана. Сэм отпускает тормоз на катушке спиннинга, леска рывками уходит под воду, а удилище выпрямляется. Тогда Сэм завинчивает катушечный тормоз и с силой, резко дёргает удилище вверх и в сторону. Потом дёргает ещё раз, чтобы вонзить крючок глубже. Малопонятно, какая рыба клюнула, но судя по натягу лески – крупная. 

Я выключаю зажигание, и лодочный мотор глохнет. Сэм ослабил катушечный тормоз, вставил удилище в гнездо, и леска плавно разматывается. Довольно быстро её остаётся на катушке меньше половины. Видать, рыба решила уйти на глубину. Похоже, что битва будет долгой. Сэм достаёт из куртки плоскую бутылку джина, отвинчивает пробку, делает пару внушительных глотков. Спустя минуту он кричит, чтобы я дал малый вперёд; пусть рыба поработает, если хочет быть на глубине.

«Есть малый вперёд», — мысленно повторяю. Запускаю мотор, на малых оборотах лодка медленно движется  по безмолвному смирному океану. Сэм же пытается подтянуть рыбу поближе к поверхности. Я знаю, что в действиях на рыбалке Сэму нет равных: настолько он хорош и разумен.

 

Ещё битый час Сэм возился с этой рыбиной. Он говорит, что даже видел её в свете от лодочного прожектора, когда она была близко к поверхности. Вот тогда-то она и сорвалась с крючка. Рыба выглядела длинной-длинной, но Сэм не знает, была ли это меч-рыба или марлин, тунец, или какая ещё…

 «Ладно, Сэм, чёрт с ней, с рыбой! — говорю это на суахили, пытаясь успокоить его, — давай выпьем немного джина за то, чтобы в следующий раз попалась broadbill ещё больше, чем эта».

Then we cruise back home at around 4 am.   

 

***

“My dear, human beings serve the Loa, whom they love, respect, and fear,” Jennifer says in the morning when I have already told her about the fish. Спустя паузу она добавляет:

Ты не послушался меня и не обратился к Loa Agwe, прежде чем идти в океан. Потому вы с Сэмом и упустили рыбу. Радуйся, что не случилось ничего худшего. В следующий раз, если захочешь пойти за broadbill, обращайся сначала к Agwe. А потом ко мне, — хихикает Джей, — перед рыбалкой буду пороть тебя with my bamboo canes. This will give you luck. And you will just cry. Music to my ears!  

Тут Джей задумывается на минуту-другую. Я молчу.

— А хочешь, милый, я закажу в Момбасе деревянную кобылу из чёрного дерева? Для воспитания в тебе веры в Loa, — улыбается Джей, — на кобыле удобно пороть и можно заниматься пеггингом. Как тебе такое?

— Джей, ты свихнулась! Ты точно обезьяна из Кисуму! — в сердцах восклицаю я.

— А ты помесь человека и писателя! — орёт Джей.

— Ага… ну а ты – ненавистница престарелых альфа-догов, — подзуживаю я супругу.

— Да, я не люблю всяких bastards!  Трампа, Эрдогана, белорусского Таракана… и ещё того, который здесь в Найроби сидит.  И Путина. Твой царь – вор! — визжит Джей.

— И что же он украл? — чисто познавательно интересуюсь я.

— Целый полуостров, Крым! А ещё одежду Навального, в которой тот был, когда траванули «Новичком», — заявляет Джей.

Я начинаю дико ржать.

Конец эпизода.

 

 

 

Copyright © 2020 by  Andrei E.Gusev

 

 

(Продолжение следует)

 

 

 


___________________________________________________________

Все показанные изображения находятся в свободном доступе в сети интернет и были найдены при помощи сервиса Яндекс-Картинки. В связи с чем, установить авторство фотографий не представляется возможным.