Анатомия ROLE PLAYS

TRANSGRESSING 10: дорога эта не кончается никогда

             

            Почти всегда женщины разочаровывали меня. Рано или поздно они предавали, после чего сами же устраивали скандалы со всяческими упрёками и нескрываемой ненавистью. Даже Иветта, которая официально была моей женой целых 17 лет, не удержалась от такого исхода. Что уж говорить про Джей, с ней я прожил не так уж и долго.

 

Мартовский снег падал хлопьями, лез в глаза. Вместе с Джей я шёл по узенькой дорожке, проложенной вокруг Владимирского пруда в Москве. Мы встретились с ней через несколько месяцев после того, как она перестала быть моей женой. Встретились совершенно случайно. Я увидел её фото в Facebook. На снимке она сидела на лавочке в холле таллинского отеля, на глазах большие очки, как у мартышки. Я не знал, в Москве ли она сейчас, сменила ли номер мобильника, но на всякий случай позвонил.  Телефон ответил волнующим меня голосом Джей…

Под хлопьями снега мы шли по узенькой дорожке, проложенной вокруг Владимирского пруда. В студёной воде рядом с полосками льда у берега плавали утки. Неуловимо чувствовалась весна. Любовь, будущее, прошлое и настоящее — всё смешалось, превратившись в микст призрачной загадочной надежды. Мне хотелось долго говорить с Джей, долго целовать её, долго молчать с ней.

«Nothing is more desirable or more deadly than a woman with a secret». 

Джей выглядела сногсшибательно. Она перекрасила волосы и стала блондинкой. Её классные ноги исчезали в чёрном кожаном микро платье, зримом сквозь распахнутые полы длинного пальто. После прогулки у Владимирского пруда мы перешли на другую сторону шоссе Энтузиастов, миновали вереницу всяческих палаток, магазинов, офисов и оказались у входа в заведение с названием «2.0». Такой замечательный кафе-бар, с весьма подходящим для нашей встречи именованием. Мы уселись за столик в углу, в интимном полумраке.

— Джей, дорогая, если ты желаешь, я готов слегка поухаживать за тобой. Конечно, ты моя бывшая жена, но если тебе хочется, я попробую.

На мордочке Джей появляется бессмысленная улыбка. На какой-то миг у меня возникает сомнение: обитает ли полноценный мозг в её башке хорошенькой обезьянки?

Okay, милый!  мы попробуем role plays как раньше, — после театральной паузы строго произносит Джей, — если очаруешь, то вернусь к тебе.

 

            Потом мы сели в мою «старушку» — так ласково я кличу свою машину. Старушка привозит нас в Натальин салон. Он был пуст: ни Натальи, ни Ирмы, ни кого-либо ещё. Даже какое-то запустение. Не хватало только паутины в тёмных углах комнаты для role plays. Джей достаёт фирменные Натальины розги — те самые, что по три штуки в пучке и перевязаны красной лентой.

            — Милый, узнаёшь? — улыбаясь, спрашивает Джей.

            — Ага… —  недоуменно бормочу я.

            — Такими здесь секла тебя Ирма? Isnt it so?

            — Такими длинными меня секла сама Наталья.

            — Да, помню… на тех фото, что она сделала, твоя попа шикарно разлинована полосами — почти как нотная бумага. А Натальи больше нет. В Москве. Бросила всё и смылась в Штаты. Говорит, что устала жить в России.

            — Ясен пень. С её-то профессией  и в российской дзюдохерии… Вот уж точно, жизнь сахаром не покажется. А ты чего вместе с подружкой не свалила? Или как Архимед – остаёшься дома, чтобы охранять свои чертежи?  — нахально спрашиваю я.

            — Не надо печалиться, вся жизнь впереди. Или вся жесть… — мурлычет в ответ Джей.

            Она пристально немигающим взглядом смотрит на меня. На её губах многозначительная улыбка, а в глазах дьявольские огоньки.  Джей отлично понимает, в какой момент следует играть жёстко, а когда строить из себя девочку-подростка. Судя по всему, нынче выдался день жёстких игр.  

            — Милый, ты ведь любишь порку розгами. Сегодня буду драть тебя по-сингапурски, понял? — после минутной паузы заявляет моя бывшая супруга.

            — Это стоя что ли? И чего будет дальше?

            —  It depends от твоего поведения и ответов на мои вопросы.

            — Класс! Помимо сингапурской порки предусмотрены ещё и вопросы. Неслыханная щедрость души.

            — Да, милый, будут твои ответы, и розги не дадут тебе соврать. Уж я постараюсь.

            — Так я ведь ещё не дал согласия, — попытался я остудить пыл Джей.

— Ладно, милый, чтобы доставить тебе удовольствие, я готова пороть, будучи абсолютно голая и в туфлях на шпильках. Хочешь?

Это выглядело бы забавно; абсолютно голая Джей никогда меня не секла. Почему бы не отведать розги от нагой бывшей жены?  — подумал я.

— Да, мне нравится голая Джей! — глупо улыбаясь, торжественно провозглашаю я.

— Однако сегодня тебе придётся кончить под розгами Джей. Я проверю.

— Не знаю, получится ли…

— Получится, получится. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы мы снова расстались, — угрожающе добавила Джей. — А, может быть, тебя надо подоить с помощью milk machine? Ты скажи…

 

Джей привязала меня к «сингапурской» конструкции, имевшейся в Натальином салоне, испробовала розги в воздухе. Наверно, для устрашения. Затем разделась догола, как обещала, и  влепила мне первые несколько ударов.

            — Милый, что такое?! я не слышу тебя. Раньше ты всегда орал, когда я секла.

            Она даёт ещё десяток розог. После чего останавливается.

            — Ну, как тебе? Сознайся, что Джей научилась пороть.

            — И на ком же ты училась? Стерва! дрянь!.. — злобно изрекаю я, тайком любуясь раскрасневшейся восхитительной нагой Джей.

            — Ладно, милый! раз ты напрашиваешься, то сначала я поучу тебя вежливости и хорошим манерам. И не вздумай вилять своей попкой, — строго приказывает Джей.

            …Она порола столь же беспощадно, как это раньше умела делать только Наталья. Казалось, что нагота Джей придаёт силу розгам. В какой-то момент мне стало страшно; я боялся, что не выдержу, что буду рыдать и молить о пощаде.

            — Ну, говори! с кем ты ебался всё это время, что мы не виделись, — злобно шипит Джей, — небось, с Ирмой ебался?

            В ответ я молчу. Иногда стоит забыть слова, достаточно выразительного взгляда.

— А розгами она тебя секла? — не унимается Джей, — ты ведь любишь, когда красивые девочки дерут тебя розгами. Ну что, милый, пороли тебя?

Мне нечего сказать в ответ. Однако Джей не устраивает моё молчание. Она выходит из себя, на моих иссечённых ягодицах появляются красные точки крови — там, где кончики розог коснулись кожи.

— Сама-то ты с кем ебалась всё это время? Курва, dirty cunt!..

Джей многозначительно улыбается. Да уж, для мистресс загадочная улыбка является непременным атрибутом.

— Милый! опять эти bad words значит, тебе показалось мало. Что ж, я заставлю тебя поплакать. И не пытайся просить прощения, это не поможет.

 

            —…Теперь будешь меня слушаться? — строго спрашивает Джей, когда всё закончилось.

            — Yes, Jennifer, Im in awe of you. Ты же знаешь, я очень люблю тебя… люблю так, как если бы меня никогда не предавали. И не могу без тебя жить, — признаюсь я, и мне становится легче; по моим щёкам текут слёзы, тело сотрясается от рыданий.

            Снова  Джей загадочно улыбается, подходит ближе, дотягивается до моих губ, целует — долго, самозабвенно, ненасытно. Чертовски приятно быть желанным!

            Потом мы последний раз прошли по Натальиному салону, отражаясь в давно немытых окнах и покрытых пылью зеркалах. Остановились у Натальиного бара. Я налил в стакан немного виски “Black & White”,  долил до краёв джина. Взглянул на висящую рядом с барной стойкой знакомую картину в стиле пост историзма — ту самую, на которой экзотические птеродактили кружат вокруг бюста Леонида Ильича Брежнева, плотоядно глазея на прячущуюся в углу полотна фигурку кремлёвского альфа-стерха по имени Владимир. Я бесстрашно делаю несколько больших глотков адского напитка, шумно со стуком ставлю пустой стакан на барную стойку… Мы погасили за собой свет. Мы исчезали из Натальиного салона, из нашей прежней жизни, так же как она сама слиняла из дурацкой московской действительности. Вместе с Джей я уходил от наших прежних пристрастий. Куда? Зачем? Надолго ли?

 

            Тесны врата и узок путь, который ведёт к любви. Не каждому удаётся его найти. Впрочем, хотелось бы верить, что главные события начнутся потом — за пределами земной любви и земной жизни. Стоит верить, что дорога эта не имеет конца. А пока живи здесь, люби, молись…

 

Copyright © 2014 by  Andrei E.Gusev